Стихи

 Мне жаль небосвод этот синий,
Жаль землю и неба осколки
Мне страшно, что сытые свиньи
Страшней, чем голодные волки.

—  Игорь Губерман

 Это из свежего выпуска Ассы. Хорошо читает, зараза.

Да, еще тут хорошо.

Я убит подо Ржевом

Как-то совпали впечатления.
Ржевский мемориал советскому солдату:

Потом песня Ивана Карпова:

А потом оригинальные стихи Твардовского. В песню вошло не всё из оригинала, а жаль.
Это трио производит особенно сильное впечатление вместе.

Ниже полный текст стихотворения.

Груз, Не театр

Каждый выбирает для себя

Юрий Левитанский

Каждый выбирает для себя
женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку —
каждый выбирает для себя.

Каждый выбирает по себе
слово для любви и для молитвы.
Шпагу для дуэли, меч для битвы
каждый выбирает по себе.

Каждый выбирает по себе.
Щит и латы. Посох и заплаты.
Меру окончательной расплаты.
Каждый выбирает по себе.

Каждый выбирает для себя.
Выбираю тоже — как умею.
Ни к кому претензий не имею.
Каждый выбирает для себя.

Как ветра осенние

 Под настроение.

Стих на память

На память. Отсюда. Не про тестирование.

ТИРАНическая

Автор некий "Ефимыч"

Долгие годы сижу на троне я
Меня считают сукиным сыном пол мира
Спасает самоирония и современная медицина

И я бы все это бросил чохом
Прервав по кругу бегущий ролик
Но сыновья получились плохо
Один - дурак, другой - алкоголик 

И оба глядят на меня с опаской
Забыть бы все, закопать бумаги
Умчать с какой-нибудь синеглазкой
Попить пивка в золотой Праге 

Но пост мой, который столь многим нравится
Почти исключает простое счастье
Если позволить себе расслабиться
Практически сразу порвут на части 

Потом парад слабаков, смута
Свобода, равенство, грязь, флаги
Под песни про то, как теперь круто
Под разговоры об общем благе 

С пудовой правдою в каждом слове
С кадилом, нимбом, крюком, нагайкой
Такие придут похлебать крови,
Что даже я покажусь зайкой 

Ну все, пора. Пора за бумаги
Вершить немилость, латать трещины
А вы терпите меня, бродяги
Я может и зло, но для вас - меньшее

И  видео есть:

Пенсионеры Филатова

Это я себе на память, хороший стих.

Сидят на дачах старенькие ВОХРы
И щурятся на солнце сквозь очки.
Послушаешь про них — так прямо волки,
А поглядишь — так ангелы почти.

Их добрые глаза — как два болотца —
Застенчиво мерцают из глазниц,
В них нет желанья с кем-нибудь бороться,
В них нет мечты кого-нибудь казнить.

Они не мстят, не злятся, не стращают,
Не обещают взять нас в оборот, —
Они великодушно нам прощают
Все камни в их увядший огород.

Да, был грешок… Такое было время...
И Сталин виноват, чего уж там!..
Да, многих жаль… И жаль того еврея,
Который оказался Мандельштам...

Послушать их — и сам начнешь стыдиться
За слов своих и мыслей прежний сор:
Нельзя во всех грехах винить статиста,
Коль был еще и главный режиссер.

…Но вдруг в глазу, сощуренном нестрого,
Слезящемся прозрачной милотой,
Сверкнет зрачок, опасный как острога.
Осмысленный. Жестокий. Молодой.

И в воздухе пахнет козлом и серой,
И загустеет магмою озон,
И радуга над речкой станет серой,
Как серые шлагбаумы у зон.

Собьются в кучу женщины и дети.
Завоют псы. Осыплются сады.
И жизнь на миг замрет на белом свете
От острого предчувствия беды.

По всей Руси — от Лены и до Волги —
Прокатятся подземные толчки...

...Сидят на дачах старенькие ВОХРы
И щурятся на солнце сквозь очки...

Двустишия

 Честно честно, скоро буду постить всякое тестерское техномясо. А пока еще - на память.


***
надо делать мне как лучше,
оставьте мне как хорошо
***
я ненавижу власть и деньги,
когда они в чужих руках
***
я не хотела вас обидеть,
случайно просто повезло
***
мы называем это жизнью,
а это просто список дел
***

Стихи

Оксана Мельникова:

Забывают лица, слова и даты,
Но живёт веками один сюжет:
Не забыть того, кто тебя когда-то
Так и не сумел полюбить в ответ.

Олег Ладыженский

Разбиты стекла в нашем витраже
И не помогут жалобные речи.
Пора учиться тверже быть и резче,
Пора учиться говорить: -- До встречи!
И знать, что мы не встретимся уже.

Бремя белого человека

 Оставлю здесь себе на память.

Письма римскому другу

Бродский. На память мне.

Нынче ветрено и волны с перехлестом.
Скоро осень, все изменится в округе.
Смена красок этих трогательней, Постум,
Чем наряда перемена у подруги.

Дева тешит до известного предела -
Дальше локтя не пойдешь или колена.
Сколь же радостней прекрасное вне тела:
Ни объятья невозможны, ни измена!

Посылаю тебе, Постум, эти книги.
Что в столице? Мягко стелют? Спать не жестко?
Как там Цезарь? Чем он занят? Все интриги?
Все интриги, вероятно, да обжорство.

Я сижу в своем саду, горит светильник.
Ни подруги, ни прислуги, ни знакомых.
Вместо слабых мира этого и сильных -
Лишь согласное гуденье насекомых.

Здесь лежит купец из Азии. Толковым
Был купцом он - деловит, но незаметен.
Умер быстро - лихорадка. По торговым
Он делам сюда приплыл, а не за этим.

Рядом с ним - легионер под грубым кварцем.
Он в сражениях империю прославил.
Сколько раз могли убить! А умер старцем.
Даже здесь не существует, Постум, правил.

Пусть и вправду, Постум, курица не птица,
Но с куриными мозгами хватишь горя.
Если выпало в империи родиться,
Лучше жить в глухой провинции у моря.

И от Цезаря далеко и от вьюги,
Лебезить не нужно, трусить, торопиться.
Говорят, что все наместники - ворюги,
Но ворюга мне милей, чем кровопийца.

Этот ливень переждать с тобой, гетера,
Я согласен, но давай-ка без торговли:
Брать сестерций с покрывающего тела -
Все равно что дранку требовать у кровли.

Протекаю, говоришь? Но где же лужа?
Чтобы лужу оставлял я - не бывало.
Вот найдешь себе какого-нибудь мужа,
Он и будет протекать на покрывало.

Вот и прожили мы больше половины.
Как сказал мне старый раб перед таверной:
"Мы, оглядываясь, видим лишь руины".
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный.

Был в горах. Теперь вожусь с большим букетом.
Разыщу большой кувшин, воды налью им...
Как там в Ливии, мой Постум, или где там?
Неужели до сих пор еще воюем?

Помнишь, Постум, у наместника сестрица?
Худощавая, но с полными ногами.
Ты с ней спал еще... Недавно стала жрица.
Жрица, Постум, и общается с богами.

Приезжай, попьем вина, закусим хлебом
Или сливами. Расскажешь мне известья.
Постелю тебе в саду под чистым небом
И скажу, как называются созвездья.

Скоро, Постум, друг твой, любящий сложенье,
Долг свой давний вычитанию заплатит.
Забери из-под подушки сбереженья, -
Там немного, но на похороны хватит.

Поезжай на вороной своей кобыле
В дом гетер под городскую нашу стену.
Дай им цену, за которую любили,
Чтоб за ту же и оплакивали цену.

Зелень лавра, доходящая до дрожи,
Дверь распахнутая, низкое оконце,
Стол покинутый, оставленное ложе,
Ткань, впитавшая полуденное солнце.

Понт шумит за черной изгородью пиний.
Чье-то судно с ветром борется у мыса.
На рассохшейся скамейке - Старший Плиний.
Дрозд щебечет в шевелюре кипариса.

Олег Ладыженский. Стихи.

На днях вышли свежие Олди: "Сильные. Книга 1: Пленник железной горы".
Сдается мне, это знаменует конец Ойкумены. Уже читаю.

По этому поводу наткнулся.  Большую часть уже читал в разных книгах, но вытащу запомнившееся.

***

Разбиты стекла в нашем витраже
И не помогут жалобные речи.
Пора учиться тверже быть и резче,
Пора учиться говорить:
-- До встречи!
И знать, что мы не встретимся уже.

КАСЫДА О БЕССИЛИИ

Я разучился оттачивать бейты. Господи, смилуйся или убей ты! --
чаши допиты и песни допеты. Честно плачу.

Жил, как умел, а иначе не вышло. Знаю, что мелко, гнусаво, чуть слышно,
знаю, что многие громче и выше!.. Не по плечу.

В горы лечу -- рассыпаются горы; гордо хочу -- а выходит не гордо,
слово <<люблю>> -- словно саблей по горлу. Так не хочу.

Платим минутами, платим монетами, в небе кровавыми платим планетами,--
нет меня, слышите?! Нет меня, нет меня... Втуне кричу.

В глотке клокочет бессильное олово. Холодно. Молотом звуки расколоты,
тихо влачу покаянную голову в дар палачу.

Мчалась душа кобылицей степною, плакала осенью, пела весною,--
где ты теперь?! Так порою ночною гасят свечу.

Бродим по миру тенями бесплотными, бродим по крови, которую пролили,
жизнь моя, жизнь -- богохульная проповедь! Ныне молчу.

    I

Мне снился сон. Я был мечом.
В металл холодный заточен,
Я этому не удивлялся.
Как будто был здесь ни при чем.

Мне снился сон. Я был мечом.
Взлетая над чужим плечом,
Я равнодушно опускался.
Я был на это обречен.

Мне снился сон. Я был мечом.
Людей судьей и палачом.
В короткой жизни человека
Я был последнею свечой.

В сплетеньи помыслов и судеб
Незыблем оставался я.
Как то, что было, есть и будет,
Как столп опорный бытия.

Глупец! Гордыней увлечен,
Чего хотел, мечтал о чем?!.
Я был наказан за гордыню.
...Мне снился сон. Я БЫЛ мечом.

    II

Мне снился бесконечный путь,
Пронзающий миры.
И в том пути таилась суть
Загадочной игры,
Игры, чьи правила -- стары,
Игры, чьи игроки -- мудры,
Они не злы и не добры...
И я кричал во сне.

Мне снился обнаженный меч,
Похожий на меня,
И яростно-кровавый смерч
Масудова огня,
И бились о клинок, звеня,
Копыта черного коня,
Что несся на закате дня...
И я кричал во сне.

Мне снилась прожитая жизнь  --
Чужая, не моя.
И дни свивались в миражи,
Как сонная змея.
И шелестела чешуя,
Купался лист в воде ручья,
И я в той жизни был не-я...
И я кричал во сне.

    III

Стояли двое у ручья, у горного ручья,
Гадали двое -- чья возьмет? А может быть -- ничья?
Стояли двое, в дно вонзив клинки стальных мечей,
И тихо воды нес свои израненный ручей...

Стояли два меча в ручье -- чего ж не постоять?
И отражал, журча, ручей двойную рукоять,
И птиц молчали голоса, и воздух чист и сух,
И упирались в небеса вершины Сафед-Кух,
Вершины Белых гор...

Но нет мечей, есть лишь ручей -- смеясь и лопоча,
Несется он своим путем, своим Путем Меча,
Сам по себе, один из двух, закончив давний спор,
В глуши отрогов Сафед-Кух, заветных Белых гор...

Легенды -- ложь, легенды врут, легенды для глупцов,
А сталь сгибается, как прут, в блестящее кольцо,
И нет начала, нет конца у этого кольца,
Как рая нет для подлеца и меры для скупца...

Мне снился сон. Спроси -- о чем? Отвечу -- ни о чем.
Мне снился сон. Я был мечом. Я был тогда мечом.
Я был дорогой и конем, скалою и ручьем,
Я был грозой и летним днем,
Прохожим и его плащом,
Водою и огнем...

Нельзя так просто

 Хороший стих от alonso-kexano. Вот тут.

Для нас для всех, кроёных не по ГОСТам, один ответ имеется всегда. Нельзя так просто. Вот "нельзя так просто" - оно про нас, особенных, о да. Нельзя так просто: взять и не загнаться, сварить борща, погладить там кота... Или белье. Мы не умеем, братцы. У нас кругом депра и темнота. Пока мы здесь беду себе пророчим и поутру рыдаем в унитаз, там где-то есть простая жизнь, и... впрочем - забудьте. "Где-то" - это не у нас.

Казалось бы: вот перспективы роста или любви - чтоб раз и навсегда... так нет же, блядь! Мы не умеем просто. Нельзя так просто дать (или не дать), нельзя так просто переспать с любимым, а вдруг там что-то сложится не так, и мы втыкаем на колечки дыма и выбираем, кто же здесь мудак. И если, скажем, есть на свете двое, и им вдвоем легко и хорошо, то надо думать - что же здесь такое? какой же стих тут на кого нашел? А просто так смеяться, жарить тосты, гулять вдвоем и вместе засыпать - нельзя, вы что! Нельзя, нельзя так просто. Продумывать. Загадывать. Страдать!

Есть не одно отверстие на теле для радостей физической любви. Зачем же в мозг, о боже, в самом деле? Казалось бы - расслабься и живи, ну радуйся себе несуесловно, помой башку и жизнь построй свою... но я уже четыре года ровно, как вместе с этой братией пою. Унылы и печальны наши лица, трагически в ушах играет джаз. Нельзя так просто взять и застрелиться, и это до сих пор спасает нас.

Время гигантов

Оставлю тут себе на память

Время гигантов, Гуськов Алексей

Стихотворений пост

Прочел всю.
Отличная книга стихов - это когда в душу упали три.
Эта - всего  лишь неплохая. Не больше пары.
Ученик дурака, Данута Сидерос.

А это так, для примера. Раз:

И два:

Порошки

I dumped you long ago Oxana
So what would you expect from ex:
compassion, kindness, pity, comfort...
but sex?!

мои друзья подруги детства
давно в плену семейных уз
а у меня гитара виски
и блюз

я депрессивная зануда
ты жизнерадостный кретин
женись на мне ты слишком счастлив
один

очки и бежевая блузка
пиджак и юбка карандаш
ваще ничо не предвещало
что даш

матроскин кто был твой хозяин
с которым ты объездил мир
я называл его обычно
мессир

раскрасить лица вставить перья
и бегать по двору босым
порой признайтесь каждый хочет
но ссым

Понравившегося стиха пост

В тихом омуте черти водятся,
В покер режутся до утра,
Хлещут виски, по пьяне ссорятся
/Заходила я к ним вчера/
В тихом омуте черти — девочки
Пьют шампанское до зари,
Красят губки, рисуют стрелочки,
Строят глазки, грустят о любви.
В тихом омуте секс, наркотики
И бульвары ночных фонарей.
Купидоны играют в дротики,
Попадая опять в людей…
и не целясь, стреляют пьяные
и кайфуют…
а на земле…
лечат раны на сердце рваные
пострадавшие
по весне…

Грязные делишки

Из Газгольдера, монолог Грязные  делишки, автор Олег Груз, исполняет Баста
Аудио

Текст:

Делёжка – подстать делишкам,             
Грязным, как нижнее бельишко,             
В куче которого, мы докопались,          
До неприятностей, на Вашу шишку.
Спрашиваете, зачем мы здесь?
Пока что, за Вашим излишком.             
Подчёркиваю: ПОКА!                                    
Так что, теперь, уже наверняка,                
К Вам мы, или за Вами,
Так сказать, в Ваших руках.
Либо мы вместе, уж как-нибудь,
Либо, Вы сам - никак.

В самом расцвете.… На закате…
Вполне возможно, Вас будут искать, и,          
Может быть, даже найдут.
Где-нить, завёрнутым в скатерть,
С бронзовым подсвечником в заду,
И предсмертной запиской,
Где Вы посылаете всё в ****у,
Потому, что так больше нельзя!
Вы понимаете, что Вы - пешка,
А быть пешкой, не Ваша стезя.
И ещё, Вас пугает спешка,
С которой делают из Вас ферзя.

Решать, само собой, Вам.
Но, перед тем как строить из себя льва,
Советую вспомнить о львице, и львятах.
Ведь, семья, по Вашим словам,
Для Вас, даже больше, чем свято.
Они те, без кого Вы не можете жить, и,
Кем больше всего дорожите.
Зачем подвергать их опасности?
Ради чего, скажите,
Вы, почитаемый небожитель, но
Стремительно лезете во власть,
Относясь, к ней пренебрежительно.

Это, конечно, Ваше личное дело.
У нас, тоже, Ваше личное дело есть, и,
Иные, из Ваших проделок,
Стоят того, чтоб Вас повесить,
И перевешивать, раз в два дня.
Либо, посадить, лет на двести.
Так, что, Вы с тем, кто Вас приподнял,
Ещё раз, пожалуйста, взвесьте,
Все свои за!
И, даже язык не поворачивается сказать, против.
Вы бы давили на тормоза,
Хотя при повороте.

Знаете, я бы, на Вашем месте,
Не вынашивал планов мести,
А призадумался о перспективах.
Ведь, если мы будем вместе,
Дела Ваши могут попереть в гору.
Либо лечь на стол к прокурору.
К чему Вы готовы больше,
К фиаско, или фурору?
Увы, но третьего не дано.
Да и нужно ли Вам оно?
По мне, так лучше уж быть поверхностным,
Но не уйти на дно.

Вы перед нами в большом долгу.
Так, что если я Вам не помогу,
Лучше считать, что помог –
Я, ведь, и помешать могу,
Но, как видите, не мешаю.
И вот к чему это нас привело:
Теперь для Вас всё, с моего «разрешаю»!
Либо мажьте зелёнкой лоб!
Так как, в преддверьях грядущих событий,
Нас рядом может не быть, и
Чьих-нибудь фальсификаций,
Хватит на то, чтоб взять Вас при сбыте.

Наивно полагать, что засуетятся все,
Как пушной зверёк в колесе.
Тут всё немного сложнее –
Тут, как бы сам не сел,
Благо, их там практически ждут.
Даже те, кому Вы платите мзду,
Смогут помочь Вам лишь фразой,
Что процесс вокруг Вас раздут.
И Вы, сравнительно молодой,
Оставшись один на один, с бедой,
Будете жаловаться на адвоката,
Который Вас безжалостно доит.

Поймите же, Вас они первым сольют.
Запустят, ведь, как на праздник салют.
Сами судите, что Вы для них,
Когда на кону стоит абсолют?
Ну, и скажите же себе, хватит.
Пока Вы ещё адекватен,
Пока на нервной почве, инсульт,
Не приковал Вас к кровати.
Делёжка, подстать делишкам,
Грязным, как нижнее бельишко,
В куче которого хрен бы мы рылись,
Не будь Вы высокопоставленной шишкой.

Лени пост

Осталось три тысячи непроеханных километров.
Осталось три сотни страниц непрочитанной книги.
Осталось тридцать страниц недопереведенного учебника.

Осталось три выходных дня.

Вот, кстати, полностью стих от František Hrubín

 Еще не осень! Если я
Терплю, как осень терпит лужи,
Печаль былого бытия,
Я знаю: завтра будет лучше.
Я тыщу планов отнесу
На завтра: ничего не поздно.
Мой гроб еще шумит в лесу.
Он - дерево. Он нянчит гнезда.
Я, как безумный, не ловлю
Любые волны. Все же, все же,
Когда я снова полюблю,
Вновь обезумею до дрожи.
Я знаю, что придет тоска
И дружбу, и любовь наруша,
Отчаявшись, я чужака -
В самом себе я обнаружу.
Но в поединке между ним
И тем во мне, кто жизнь прославил,
Я буду сам судьей своим.
И будет этот бой неравен.